Накануне Рождества

Судьбы. Непридуманная история
Накануне Рождества
Зоя Михайловна Турчева (Фадеева) на руках у мамы (6 фото)

Эту историю, произошедшую в канун Рождества 1943 года в Германии, рассказала Зоя Михайловна Турчева (Фадеева), председатель Курского регионального отделения общероссийской общественной организации «Дети войны».

 

Вспоминает Зоя Михайловна Турчева (Фадеева)

 

- Слишком тонкая грань отделяет порой бытие от небытия, так что нельзя сказать, где кончается одно и начинается другое. Пожалуй (не удивляйтесь), это было первое, что я поняла в своей жизни. Моё первое воспоминание? Я звала братика играть, а он почему-то не вставал…

 

- Он не встанет, - тихо сказала мама, а я тогда не знала ещё, что это был рок, тяготевший над нашим родом, который мне каким-то чудом удалось разорвать…

 

ДЕТИ ВОЙНЫ, СУДЬБА, ВЕРОНИКА ТУТЕНКОДЕТИ ВОЙНЫ, СУДЬБА, ВЕРОНИКА ТУТЕНКО
Записала интервью Вероника Тутенко
Мы с мамой жили тогда в деревне Купань Переяславльского района Ярославской области, куда мама завербовалась сразу после войны. Но больше я жила в Москве, у тёти. Конечно, когда была возможность, мама меня забирала. Тогда-то и случилось событие, тоже ярко врезавшееся в мою память, но в этот раз счастливое событие… Мы спали с подружкой и её сестрами (такие были условия в деревне), когда раздался стук в дверь. В этот момент их мама только что вошла в комнату и стояла с рыбой в руке, которую сама поймала руками в реке. И вдруг в дверь вошёл мужчина с одной ногой, и она повисла на нём.

- Ванечка!

- Это, наверное, папка наш! – всполошилась старшая из сестёр.

Мы все стали реветь. Действительно, нашёлся их папка!

 

До этого я не задавалась вопросом, где мой отец, принимала, как данность, что мы жили с мамой и московскими родственниками, а теперь стала засыпать маму вопросами:

- Где мой папа? Почему у всех есть, а у меня нет?

 

Сначала мама говорила, что он уехал далеко-далеко по вербовке а когда-нибудь тоже приедет также нежданно, как папка подружки, добавляла при этом загадочное «подрастёшь, я тебе всё расскажу», а когда я чуть-чуть повзрослела, мама рассказала мне о папе и о том, что я родилась в войну, в Германии…

 

Теперь это может показаться странным, но до восьми лет у меня не было свидетельства о рождении, только когда пошла в школу, сделали документы. Но по ним получалось, что родилась я в августе, но мама точно помнила, кружился снег, и люди ждали чуда, и день рождения мы всегда отмечали перед Новым годом. Слова мамы документально подтвердились только спустя много лет, я тогда уже была на пенсии, но обо всём по порядку.

 

О том, каким был мой отец, я имела весьма приблизительные представления, какие могла составить по любительскому портрету, на котором папа был похож на продавца Курочкина, уж не помню, как его звали, из нашего сельского магазина.

- Да это же Курочкин! – пыталась открыть глаза маме.

- Нет, нет, - смеялась она над оказией. – Этот папа.

Всего лишь похожие черты лица, а папа был гораздо дальше, чем я могла тогда себе представить.

 

ДЕТИ ВОЙНЫ, СУДЬБА, ВЕРОНИКА ТУТЕНКОДЕТИ ВОЙНЫ, СУДЬБА, ВЕРОНИКА ТУТЕНКО
Москва, фото 1939 года
А познакомились они в Москве, куда оба завербовались – папа работал на стройке, а мама в столовой. У мамы в Москве была родня, а у папы была строгая мачеха, и когда у неё пошли маленькие дети, старшие, от первой жены, папа и его сестры отправились обустраивать новую жизнь в столицу. Мама тоже была не избалованных, шестая или седьмая в семье.

 

Встретились, всё, как положено, полюбили друг друга и поженились, дали им комнату в общежитии в Химках. Пошли дети, Валя и Толик. Мальчик умер в младенчестве, а следующего мальчика снова назвали Толик, но опять семейный рок – воспаление лёгких.

 

Позже чтобы сохранить девочку, папа сказал маме:

- Езжай в деревню, там мои мачеха и отец помогут выходить, и поехала она в деревню Ловать Калужской области. Но спасти девочку всё-таки не удалось.

 

И вот началась война… Отец и другие строители, с которыми он работал, пошли добровольно на фронт. Папу серьёзно ранило в руку, он попал в госпиталь Нарофоминска. Позже его комиссовали, и он приехал к маме. Деревня – в глуши, а вокруг дремучие леса.

 

Вскоре она опустела, немцы собрали селян и погнали в сторону вокзала.

Гнали людей, как стадо, плёткой, и каждый боялся, что она опустится ему на спину. Кто не мог идти, а значит, не сможет работать в Германии – убивали.

ДЕТИ ВОЙНЫ, СУДЬБА, ВЕРОНИКА ТУТЕНКОДЕТИ ВОЙНЫ, СУДЬБА, ВЕРОНИКА ТУТЕНКО
Советские граждане перед отправкой в Германию
Маме идти было тяжело, она была беременна мною и слабенькая после смерти дочери, боялась потерять сознание – в последнее время с ней такое случалось в её положении. К тому же, ветер разметал ей длинные волосы, которые мешали ей бежать, цеплялись за людей, но папины сёстры Феня и Даша (они приехали к нему из Москвы) и племянницы на ходу подбирали ей волосы, чтоб она не упала.

 

И всё же она потеряла сознание. Тут же над ней нависло лицо молоденького немецкого военнослужащего:

- Что валяется? Не хочет идти? – сурово спросил он.

- Она беременная, - ответили родные.

- Как?

 

Военный тут же разогнал людей, чтоб не затоптали ненароком, и помог ей встать.

 

Не знаю почему, но осело у меня в памяти имя Ганс. Может, просто понравилось кода-то это имя, может где-то читала или услышала в фильме, только запомнился мне этот парнишка как Ганс, точно не могу сказать, так ли его звали на самом деле, так и буду его называть.

 

На фоне тех зверств, которые творили фашисты на нашей земле, Ганс казался просто ангелом-хранителем, которого послало Небо. Когда узников разогнали по вагонам – мужчины и старики отдельно, а женщины с детьми отдельно, Ганс помог найти среди этого множества угоняемых в рабство людей женщину-врача, которая помогла маме прийти в себя, и помог ей войти в вагон.

ДЕТИ ВОЙНЫ, СУДЬБА, ВЕРОНИКА ТУТЕНКОДЕТИ ВОЙНЫ, СУДЬБА, ВЕРОНИКА ТУТЕНКО
Советские граждане перед отправкой на принудительные работы в Германию
В вагонах стоял стон, крик, плач, были и умершие в пути. Не помню, в какой город приехали… там немцы разбирали узников. И этот Ганс (так я его называю, даже когда смотрю фильм и услышу это имя, нет, да всплакну) специально приходил узнать, к какому хозяину попали мои родители и периодически проведывал.

 

А были они первое время у одного хозяина, не знаю и знать не хочу, как его звали. Папа работал в конюшне, а мама на свинарнике.

Сёстры попали к другим хозяевам.

Мама рассказывала, что жила она вместе со свиньями, ела после них, что они не доедят, и на поле работала, ставила защитные щиты для озимых, но это была не основная работа.

 

Как-то мама вспоминала: холодно, спала, съёжившись, и вдруг сзади прижалось тёплое тело. Проснулась – оказалось, свиноматка к ней спиной прислонилась, согревала своим теплом.

С папой они редко виделись, хозяева не разрешали, только иногда удавалось ему передать ей кусочек хлеба. Но ругали и за это.

 

Как-то спросила я маму: «Мама, почему я так люблю жмых?» Кажется, и сейчас бы от него не отказалась, даже как будто чувствую его подсолнечный запах, и, оказывается, есть этому объяснение.

- Потому что, когда ты была у меня в утробе, свиней кормили жмыхом, - ответила мама и вздохнула.

У хозяев был заводик, где сбивали масло, прессовали патоку и делали жмых для скотины.

- Видно, ты захотела в утробе жмыха, - продолжала мама. – Как раз принесли горячий жмых свиньям, а меня аж затрясло – так захотелось.

Хозяйка ушла и дверь закрыла. Мама отломила кусочек от свежего жмыха, ещё не проглотила, а хозяйка вернулась и давай её бить плёткой, а потом ногами.

- Что ты делаешь? От свиней отрываешь? Вот почему у меня свиньи такие тощие! – кричала она на весь дом, сбежались и работники, и её муж, и мой папа. Еле оттащили её от мамы.

Она свернулась клубочком, чтоб меня не выбило, долго не могла подняться после побоев. Много нервничала она в те дни, недоедала, видимо, поэтому у меня с детства порок сердца.

Папа спросил у мамы «за что?», а она сказала «за то, что съела кусочек жмыха у свиней».

 

В это время как раз приехал Ганс, увидел её всю в синяках. Она побоялась признаться, что случилось, а папа рассказал, как было дело.

Видимо, Ганс был какой-то поверяющий, потому что они его слушались и говорили родителям:

 

- Забудьте даже его имя, он вам не родственник. Никто!

 

А Ганс приказал им забрать маму в дом и давать ей в день по стакану молока. Они давали по полстакана, но работала она уже в доме.

 

Спустя какое-то время отвезли её в больницу в том городе. Не знаю, как мама познакомилась там с Эльзой – работала ли она там или приходила к кому…

Вот справка об освобождении в том, что мои родители в 1943 году были насильственно вывезены немецко-фашистскими войсками в Германию, где в деревне Готослав у города Гамбург работали у помещика Карла Орцена. Карл и был мужем Эльзы.

 

Улицы были празднично присыпаны снегом, как будто расписаны Свыше глазурью – то особое время в году, когда по-иному горят свечи и кажутся маленькими звёздочками, которые легко взять в ладони, а людям вдруг ни с того ни с сего хочется делать друг друга счастливее. В общем, я родилась аккурат в католическое Рождество.

Наверное, то, что мама понравилась Эльзе, и было настоящим чудом, потому что если бы мы остались у прежних хозяев, неизвестно, обошёл бы меня стороной рок, выжила бы я…

 

Эльза и посоветовала назвать меня Зоей в честь нашей Зои Космодемьянской.

- У вас была партизанка, в сорок первом её расстреляли, стойкая и сильная.

А мама рассказала о смертельном недуге, с которым в семье рождались дети.

- А эта будет жить долго, потому что Зоя! – заверила Эльза.

 

Так я и получила своё имя.

 

После выписки эти немцы забрали моих родителей со мной в деревню Готослав под Гамбургом. Я смотрю на карту, это довольно далеко от того места, где мы были сначала, но у судьбы свои дороги…

Маму забрали в дом, а папа работал на конюшне, в поле, на стройке, за рулём машины – хоть и рука больная, но работал, поблажек не делали, но и не обижали.

Ко мне как к маленькой и вовсе хорошо относились, иногда даже и хозяйский сын, ему лет семь тогда было, подходил к колыбельке проверить, плачет ли малышка, не нужно ли её перепеленать.

 

А когда мне исполнилось девять месяцев, произошло то, чего так боялась мама – я заболела двусторонним воспалением лёгких. Потеряла сознание и два с половиной месяца пробыла в коме, а сколько слёз пролила за это время мама, и уже было потеряла надежду, стала шить тапочки и чепчик для похорон, потому что у меня не ощущались ни пульс, ни дыхание. Плакала и шила.

 

Переживали очень и Эльза с Карлом и пригласили свою родственницу посмотреть, вдруг можно ещё вернуть к жизни ребёнка.

Родственница окончила медицинский, по виду, мама рассказывала, совсем девочка – светленькая, голубоглазая и очень красивая. Она стала щупать пульс, а я уже прозрачная, и … нащупала.

- Она же живая! Давайте лечить!

И начала меня лечить эта девочка-врач, имени которой я не знаю. Ставила мне капельницы, делала уколы.

Но мама всё ещё не могла поверить, Рассказывала мне: «Готовлю кушать, а сама плачу, и слышу, как во сне: «Мама, дай мне мяса», поворачиваюсь, а на маленьком таком личике огромные глазищи и смотрят в упор, аж страшно. И повторила «Мама, дай мяса!»

 

И мама побежала за этой девочкой-врачом, спотыкается, боится, вдруг проснётся и окажется: просто сон.

- Она мяса просит!

- Всё, жить будет, - улыбнулась моя спасительница, имени которой я не помню. – Дайте ей покушать какого-нибудь бульончика.

 

С этого момента я начала поправляться, и хозяева радовались вместе с моей мамой – всю жизнь с благодарностью вспоминаю об этом и буду вспоминать до самой смерти. Они – хозяева, мы – узники, но всё-таки помогли спасти меня.

 

Разные были немцы, но не важно, какой ты национальности. Важно, какой ты человек. В то время нельзя было знаться с людьми немецкой национальности, да и не говорили лишний раз, что были угнаны в Германию.

Когда мы получили справку об освобождении, наши теперь уже бывшие «хозяева» дали нам с собой много пелёнок и ещё перину «чтоб Зоя на перине спала».

 

Доехали до Брянска, там, на вокзале отца моего коменданты стали расспрашивать, узнали, что был угнан, сказали «предатель» и дали десять лет. Отправили в Воркуту, в заключение.

А маму на вокзале обокрали, стащили сумку с документами. Она хотела со мной вместе броситься под поезд, но какая-то женщина удержала:

- Ты что? С ума сошла? Разве можно? Ты такой ад прошла, а теперь. У меня мужа тоже забрали, но не отчаиваюсь. Будем жить!

Она помогла доехать нам до Москвы, к тёте Вале, муж у неё железнодорожник, трое детей. Та сказала:

 

ДЕТИ ВОЙНЫ, СУДЬБА, ВЕРОНИКА ТУТЕНКОДЕТИ ВОЙНЫ, СУДЬБА, ВЕРОНИКА ТУТЕНКО
СССР. Фото 1950 года
- Зою оставляй, а сама вербуйся, с ребёнком не возьмут. Так мама и завербовалась в то самое село Ярославской области, потом и отец сбежал из заключения, разыскал нас, но его поймали. В скором времени мы с мамой смогли переехать к отцу на поселение. Там и виделись изредка, но главное все были рядом.

 

Вскоре у мамы родился мальчик и не дожил до года, а потом ещё двое детей, слава Богу, живы - здоровы.

 

Восстановить своё истинное свидетельство о рождении смогла только в 2001 году, когда переехала в Курск из Киргизии, где жила до того. И в переезде, и восстановлении документов мне очень помогли председатель Курского Союза журналистов Александр Петрович Щигленко и его заместитель Анна Николаевна Кочергина, она, к сожалению, ушла из жизни. Царствие ей Небесное. Я очень благодарна им за это!

 

Конечно, хотелось бы ещё и лично сказать слова благодарности потомкам Ганса и Орценов, сказать им какие у них родители были. Но пока запросы, которые делала в Германию, результата не дали. Но, кто знает, возможно, судьба подарит мне и эту встречу, во всяком случае, я очень на это надеюсь…

 

 

Эпилог

 

Данные о семье Зои Михайловны Турчевой до сих пор находятся в архивах Германии. Вот ответ от Международной службы розыска города Бад- Арользен, куда наша героиня обращалась для получения необходимых документов.

 

Уважаемая госпожа Турчева!

Мы с благодарностью сообщаем Вам, что Ваш запрос от 4.12.2001 года мы получили. Исходя из него, нам стало известно, что Вам требуется справка Международной службы розыска для предъявления её в соответствующий фонд для выплаты компенсаций подневольным рабочим. Мы посылаем Вам ответ о каждом человеке в отдельности:

Фадеев Михаил Степанович 1915 года рождения. Проверка документов Международной службы розыска даёт положительный результат – зарегистрирован в Winsen-Zuhe. В Winsen-Zuhe зарегистрирована Фадеева (девичья фамилия Кадушкина) Мария Сергеевна 1921 года рождения и Фадеева Зоя Михайловна, дата рождения – 25.12.1943 года. Данные о лицах, вывезенных на работу в Германию, произведены на основании регистрационных, страховых, больничных карточек, документов фирм, трудовых книжек или рабочих карт».

Пришло из Германии и свидетельство о рождении.

 

Оставьте свой комментарий:
Имя
Email (не обязательно)*
Комментарий
Сохранить
*Если Вы укажете почтовый ящик, Вы сможете получить на него подтверждение комментария, а также следить за другими комментариями к этой статье.
 

© 2019. Все права защищены.

Учредитель СМИ Березин С.В., адрес электронной почты издания: sb@formator.info, телефон редакции: +79045245528. Любое использование материалов допускается только с указанием гиперссылки на издание "Форматор". Свидетельство о регистрации Эл № ФС77–60708. Выдано Роскомнадзором 09 февраля 2015 года. 16+ Мнения отдельных авторов могут не совпадать с позицией редакции. Отдельные материалы, могут содержать информацию, предназначенную только для читателей старше 18 лет.

Политика СМИ "Форматор" в отношении обработки персональных данных